|
Источник: http://www.ruskline.ru/analitika/2011/02/17/ewe_raz_o_zakone_kotoryj_dyshlo
За всю историю
человечества не смолкают споры о таких вечных вопросах, как добро и зло, жизнь
и смерть. В свою очередь, они рассматриваются и изучаются наукой уже не одну
сотню лет. И вот по прошествии многих веков, когда на законодательном уровне
практически всех государств во главе правовой основы установлены ценность
жизни, права и свободы человека, до сих пор не утихают пропагандистские речи о правовом
признании «права на самоубийство».
Одним из таких
«героев», радеющих за право каждого человека умереть по своему усмотрению и за признание
этого права неотъемлемым для каждого, выступает доктор юридических наук, член-корреспондент
Российской академии образования Юрий Альбертович Дмитриев. Его позиция чётко
прослеживается по меткому и более чем ёмкому выводу: «…исходя из простой
гуманистической формулы – "жизнь дана человеку, чтобы достойно с ней расстаться"» [1].
Автором этих слов допускается, конечно же, исходя из исключительных
«гуманистических» соображений, что «достойность» лишения жизни значительно
окрашивает её преждевременное прекращение, естественно, исключительно по
желанию самого человека, не смотря и вопреки обстоятельствам (банально исходя
из персонального, и, быть может, сиюминутного, временного состояния).
В своих «научных
публикациях» Ю.А Дмитриев уже более десяти лет поднимает вопрос об узаконивании
самоубийства, порой в своих рассуждениях автор доходит до абсурдного по сути
своей осмысления, ярко выраженного в том, что данное действие уже
конституционно закреплено: «...истина
состоит в том, что и с моральной (в том числе религиозной,
создаваемой иллюзией загробного царства), и с правовой точек зрения человек не должен бояться смерти, а умирать легко, по крайней мере без
мучений для себя и своих близких... самоубийство
в нашей стране давно уже юридически легализовано - в ст.20 Конституции России...
Объективности ради отметим, что вопрос жизни и смерти в современных условиях из
медицинской и нравственной сфер переходит иногда в сферу политики» [2].
Понятно, что
за столько лет Ю.А. Дмитриевым блестяще освоены навыки манипуляции научной
терминологией и наукообразными оборотами, а также умение толковать законы в
желаемом преломлении, не минуя затрагивания и политических нюансов. Но
зададимся вопросами: действительно ли достаточно титулов Ю.А. Дмитриева,
чтобы перевесить ими оппонирующее мнение и обеспечить признание истинным или
даже просто ценным мнение Ю.А.Дмитриева по указанным вопросам? Дмитриев-то
хотел бы, чтобы это было так. Но должны ли мы с этим соглашаться? Каковы вообще
рамки морали и нравственности при подобных суждениях, какова степень
ответственности и весомости подобных заявлений?
Несмотря на то
что Ю.А. Дмитриев убеждён, что «самоубийство
давно легализовано», в своих научных изысканиях автор, настаивает: «Необходимо легализовать право человека
на самоубийство, придав этому акту юридическую, а не мистическую,
религиозную или иную форму... Легализовать
пассивную и активную эвтаназию... Решить
в законе вопрос о возможности использования неродившихся эмбрионов в
медицинских целях» [3].
Не берёмся
вдаваться в детали, какой мистической доктрины или религиозной принадлежности
придерживается сам Ю.А. Дмитриев, но определённо считаем, что подобные
провокационные убеждения не должны декларироваться членом-корреспондентом
Российской академии образования. Причины более чем просты. В данном случае очень
высоки социальная резонансность и социальные последствия заявлений человека, имеющего
звание члена Российской академии образования, обладающей действительно весомым
положением в системе образования нашего государства, обеспечивающей развитие и становление
миллионам граждан. Именно потому высказывания Дмитриева (в рамках современного
информационного общества становится уже не столь важно они написанные или
произнесённые в силу многочисленных технических возможностей по распространению
информации, хотя научные публикации, доктрины с позиции достоверности
выраженного мнения всегда были более значимыми) воспринимаются, по сути, как выражение
не только его личной и профессиональной позиции в качестве некоего деятеля, но
и Российской академии образования в целом.
В своих
публикациях Ю.А. Дмитриев высказывает точку зрения, что человек в своей «борьбе
за смерть», вполне может столкнуться даже и с сопротивлением самого государства
в лице его различных органов и должностных лиц, но и на это у Дмитриева есть
свой рецепт: «Если государство, в лице органов здравоохранения, не в
состоянии облегчить мучения больного и попытаться приблизить качество его жизни
к достойным условиям, отказ от эвтаназии
может рассматриваться как применение к человеку пыток, насилия, жестокого и
унижающего человеческое достоинство обращения, что запрещается статьей 21
Конституции РФ» [4]. Таким образом, доктор юридических наук Ю.А. Дмитриев
доводит до абсурда свое не имеющее фактических и, смеем предположить,
юридических оснований толкование упоминаемой конституционной нормы.
В своих
попытках обеспечить продвижение идей о самоубийстве и неестественной смерти
автор выступает за использование любых средств и методов, отдавая предпочтение в
первую очередь правовой основе обеспечения данного вопроса. Ю.А. Дмитриев
написал: «Легализовать пассивную и
активную эвтаназию, обставив
процедуру ее применения всеми необходимыми юридическими гарантиями, от
созыва независимого консилиума врачей и до юридически оформленной, свободно
выраженной воли больного или его родственников (опекунов) в случае
невозможности установления его собственной воли» [5]. Именно «обставление
процедуры» исключительными «юридическими гарантиями» позволит в дальнейшем законно
оставить в стороне и государство, и общество при решении вопросов суицидов и
самоубийств. Об опасностях, которые подстерегают общество в момент принятия
решения о законодательном утверждении любой из форм эвтаназии написано немало
трудов, но именно эти тревожные нюансы, предостережения Ю.А. Дмитриев обходит
стороной, о них ему предпочтительнее умолчать, именно поэтому они остаются за
рамками его научных «изысканий». Предположения о том, каковы причины столь
одностороннего взгляда на непростой вопрос лишения человека жизни, могут быть
многочисленны и различны. Не станем вдаваться в детали, но ясно одно – для
науки (но никак не для пропаганды) характерна многосторонность исследования,
тем более для законодательных инициатив по любым вопросам важны
фундаментальность и проработанность проблематики. Увы, но именно таковые в
публикациях Ю.А. Дмитриева по вопросу эвтаназии (в том числе смерти,
самоубийства и суицида) найти практически невозможно.
Подводя итог рассмотрения
позиции Ю.А. Дмитриева по вопросу легализации смерти, продемонстрируем до какой
степени витиеватого умозаключения можно добраться в желании (очень похожем на
маниакальное) узаконить право на смерть: «Отказ
информированного пациента, находящегося в здравом уме, от медицинского
вмешательства в том случае, если такое вмешательство уже не способно остановить
развитие болезни, и добровольное
предпочтение ускорения прихода смерти есть осознанное осуществление права на
смерть» [6], таким образом, добившись его приравнивания к праву на
жизнь, на охрану достоинства личности, на свободу и личную неприкосновенность и
целого ряда других конституционных прав человека и гражданина.
В условиях
крайне высокого уровня детских и молодежных суицидов в Российской Федерации
такая пропаганда Дмитриева может быть оценена как социально опасная, только
лишь говоря очень мягкими словами.
Сопредседатель Консультативного совета
«Образование как механизм формирования духовно-нравственной
культуры общества» при Департаменте образования города
Москвы,
член Союза журналистов Москвы Соловьев Алексей Юрьевич
| 
